Привычные для лесного бизнеса риски принято считать в кубометрах, рублях и сроках поставки. Сегодня на эти расчеты влияет климат. Засуха снижает прирост древесины, пожар уничтожает запас и инфраструктуру, а потепление создаёт условия для массового размножения вредителей. Проблема из экологической превратилась в финансовую. Для лесного бизнеса это означает одно – больше нельзя игнорировать климат ни экономически, ни юридически.
Климатические риски в лесном бизнесе принято делить на две категории – физические и переходные (регуляторика, рынки, репутация). Физические бьют по самому лесу. Это пожары, ураганы, наводнения, вспышки вредителей, ледяные дожди, рост температур, дефицит влаги, смещение климатических зон, деградация почв. Сегодня их интенсивность и география стремительно меняются. Эксперты отмечают, что даже один пожар в конкретном лесу может полностью обнулить углеродный проект, под который компания годами закладывала посадки и отчётность. Исследование Стокгольмского университета показало, что атаки жуков-короедов на ели в северной Европе не только приводят к массовой гибели деревьев, но и повышают температуру воздуха возле земли в поражённых лесах примерно на 2°C. А потепление климата в России происходит значительно быстрее, чем в среднем по миру. Это делает сибирскую и дальневосточную тайгу одним из самых уязвимых лесных регионов планеты. На ельники, ослабленные засухой, массово нападают жуки, способные давать до трёх поколений за сезон. Исследования Института леса им. В. Н. Сукачёва показали, что с середины 1950-х годов верхняя граница вспышек шелкопряда в Сибирских горах поднялась на 370 метров, а северная – сместилась примерно на 300 км. Леса, повреждённые шелкопрядом, становятся в десять раз более подверженными пожарам, чем здоровые. Это классический пример каскадного риска, когда одно нарушение запускает следующее.
Переходные риски в свою очередь перестраивают рынок. Финансовые – убытки из-за экстремальных погодных явлений и более дорогие кредиты для углеродоёмких компаний. Операционные – сбои в поставках и нехватка сырья из‑за жары, засух и наводнений. Репутационные – давление со стороны инвесторов и покупателей, которым нужна реальная климатическая политика. Регуляторные – обязательная климатическая отчётность и ограничения для высокоуглеродных отраслей. Европейские и азиатские покупатели древесины всё чаще требуют от поставщиков климатическую отчётность по своим национальным стандартам, которые базируются на IFRS S2. Инвесторы, кредитующие лесные проекты на международном рынке, тоже требуют раскрытия климатических рисков. Чтобы снизить риски, бизнесу необходимы стратегии адаптации. Прежде всего нужно провести климатический аудит по методологии TCFD и смоделировать риски для своих лесов при умеренном и экстремальном сценариях потепления на горизонте от 5 до 50 лет. Затем картографировать уязвимости конкретных лесных участков: породный состав, возраст, состояние почв, гидрология, близость к населённым пунктам, дорожная доступность. Необходимо использовать постепенные рубки вместо сплошных, применять цифровой мониторинг для раннего обнаружения проблем. Важно переходить от хвойных монокультур к смешанным насаждениям, включать лиственные породы (берёза, осина), которые повышают устойчивость к короеду, пожарам и ветровалу. Разумно инвестировать в адаптированный селекционный материал, использовать семена и генотипы, устойчивые к температуре и влаге. Уделять внимание тому, чтобы лесные углеродные проекты учитывали будущие пожары и засухи, а часть углеродных единиц была зарезервирована на случай непредвиденной гибели деревьев.
Климатический риск нельзя устранить полностью. Лес зависит от процессов, которые невозможно тотально контролировать, но можно уменьшить уязвимость. Зрелый подход состоит в переходе от управления чрезвычайными событиями к управлению устойчивостью.
Фото: © Алексей Букреев / Фотобанк Лори
Климатические риски в лесном бизнесе принято делить на две категории – физические и переходные (регуляторика, рынки, репутация). Физические бьют по самому лесу. Это пожары, ураганы, наводнения, вспышки вредителей, ледяные дожди, рост температур, дефицит влаги, смещение климатических зон, деградация почв. Сегодня их интенсивность и география стремительно меняются. Эксперты отмечают, что даже один пожар в конкретном лесу может полностью обнулить углеродный проект, под который компания годами закладывала посадки и отчётность. Исследование Стокгольмского университета показало, что атаки жуков-короедов на ели в северной Европе не только приводят к массовой гибели деревьев, но и повышают температуру воздуха возле земли в поражённых лесах примерно на 2°C. А потепление климата в России происходит значительно быстрее, чем в среднем по миру. Это делает сибирскую и дальневосточную тайгу одним из самых уязвимых лесных регионов планеты. На ельники, ослабленные засухой, массово нападают жуки, способные давать до трёх поколений за сезон. Исследования Института леса им. В. Н. Сукачёва показали, что с середины 1950-х годов верхняя граница вспышек шелкопряда в Сибирских горах поднялась на 370 метров, а северная – сместилась примерно на 300 км. Леса, повреждённые шелкопрядом, становятся в десять раз более подверженными пожарам, чем здоровые. Это классический пример каскадного риска, когда одно нарушение запускает следующее.
Переходные риски в свою очередь перестраивают рынок. Финансовые – убытки из-за экстремальных погодных явлений и более дорогие кредиты для углеродоёмких компаний. Операционные – сбои в поставках и нехватка сырья из‑за жары, засух и наводнений. Репутационные – давление со стороны инвесторов и покупателей, которым нужна реальная климатическая политика. Регуляторные – обязательная климатическая отчётность и ограничения для высокоуглеродных отраслей. Европейские и азиатские покупатели древесины всё чаще требуют от поставщиков климатическую отчётность по своим национальным стандартам, которые базируются на IFRS S2. Инвесторы, кредитующие лесные проекты на международном рынке, тоже требуют раскрытия климатических рисков. Чтобы снизить риски, бизнесу необходимы стратегии адаптации. Прежде всего нужно провести климатический аудит по методологии TCFD и смоделировать риски для своих лесов при умеренном и экстремальном сценариях потепления на горизонте от 5 до 50 лет. Затем картографировать уязвимости конкретных лесных участков: породный состав, возраст, состояние почв, гидрология, близость к населённым пунктам, дорожная доступность. Необходимо использовать постепенные рубки вместо сплошных, применять цифровой мониторинг для раннего обнаружения проблем. Важно переходить от хвойных монокультур к смешанным насаждениям, включать лиственные породы (берёза, осина), которые повышают устойчивость к короеду, пожарам и ветровалу. Разумно инвестировать в адаптированный селекционный материал, использовать семена и генотипы, устойчивые к температуре и влаге. Уделять внимание тому, чтобы лесные углеродные проекты учитывали будущие пожары и засухи, а часть углеродных единиц была зарезервирована на случай непредвиденной гибели деревьев.
Климатический риск нельзя устранить полностью. Лес зависит от процессов, которые невозможно тотально контролировать, но можно уменьшить уязвимость. Зрелый подход состоит в переходе от управления чрезвычайными событиями к управлению устойчивостью.
Фото: © Алексей Букреев / Фотобанк Лори