Сегодня в процесс восстановления лесов вовлечено много людей: учёные, вузы, бизнес и тысячи волонтёров по всей стране. Перед участниками этого процесса встают острые практические вопросы, такие как кадровый голод, технологии лесовосстановления, уязвимость рукотворных лесов, селекция новых пород, международный опыт и модели лесовладения. О настоящем и будущем нашего зеленого фонда и о том, как каждый может стать частью этого большого дела, мы поговорили с человеком, для которого лес – и профессия, и судьба – ректором Воронежского государственного лесотехнического университета имени Г.Ф.Морозова (ВГЛТУ) – Михаилом Валентиновичем Драпалюком.
- Михаил Валентинович, Вы прошли путь от студента «Лестеха» до ректора. Помните ли вы то самое первое дерево, которое посадили осознанно, уже понимая будущую профессию? Что это была за порода?
– Да, прекрасно помню. Будучи аспирантом Воронежской государственной лесотехнической академии, я разработал машину для подрезки корней сеянцев и высадил выращенный с её помощью посадочный материал на испытательном участке в Чертовицах. Это был дуб черешчатый.
– В одном из интервью Вы рассказывали, как выбирали вуз по справочнику, мечтая об автомобилях, и как знание английского привело Вас на стажировку в США. Глядя на сегодняшних студентов, которые могут найти любую информацию за секунду, как вы думаете, чего им не хватает по сравнению с Вашим поколением, а что, наоборот, дает огромное преимущество?
– Во время работы над кандидатской диссертацией я потратил около полугода на поиск литературы, а на стажировке в Мичиганском университете привёз целый чемодан копий научных статей. Сегодня цифровые технологии значительно упрощают поиск информации, и важно, чтобы освободившееся время студенты посвящали экспериментам, анализу данных и осмыслению результатов.
- Какие специальности, связанные с лесным хозяйством сегодня самые популярные? Приходят ли в лесничества молодые люди за романтикой или они стали более прагматичными? И где выпускники ВГЛТУ особенно востребованы?
– В ВГЛТУ растёт интерес к лесным специальностям, среди которых особенно востребованы государственное управление лесами, лесозаготовка и деревообработка, а также ландшафтная архитектура. Университет развивает подготовку кадров от среднего профессионального образования до аспирантуры, учитывая запросы работодателей и расширяя возможности целевого обучения. Мы активно содействуем трудоустройству выпускников: работодатели регулярно представляют вакансии, а специалисты Центра карьеры помогают молодым людям найти работу в выбранном регионе.
- Кадровый голод в лесной отрасли - проблема номер один. Каких специалистов сегодня критически не хватает? Учитывая, что Вы активно сотрудничаете с индустрией, готовы ли предприятия на деле бороться за выпускников достойной зарплатой и другими привлекательными условиями?
– Предприятия всё активнее привлекают студентов через целевое обучение, стипендии, дополнительные выплаты и гарантированное трудоустройство. Например, во Владивостоке для целевиков предусмотрена ежемесячная стипендиальная поддержка в размере 19 тысяч рублей. Уверен, что будущее за тесным сотрудничеством университетов и работодателей, когда студент ещё во время обучения понимает, где будет работать и как сможет применить полученные знания на практике.
- Какие научные исследования, определяющие поглощающую способность различных растений и экосистем, проводят ученые Вашего университета?
– Сегодня ВГЛТУ ведёт исследования, которые охватывают все ключевые аспекты поглощающей способности экосистем. В первую очередь наши учёные изучают депонирующую способность лесных экосистем по всем пулам углерода: морфомассы, наземной и подземной биомассы, почвенного органического вещества. Эта работа ведётся в лесных экосистемах нескольких областей, тяготеющих к лесостепной и лесной зонам: Липецкой, Тамбовской, Курской, Белгородской и, конечно же, Воронежской, где создан карбоновый полигон.
Второе направление - агролесоводство. Мы изучаем способность лесомелиоративных насаждений поглощать углерод и выполнять средообразующие функции в агроландшафтах. Это особенно важно для наших засушливых регионов, где защитные лесные насаждения не только повышают урожайность полей, но и вносят значительный вклад в депонирование углерода.
Третье направление – глубокая работа с древесными породами. Мы исследуем поглощающую способность отдельных видов, сортов и клонов древесных растений. У нас есть современное оборудование и тепличный комплекс, позволяющий отслеживать этот процесс на всех этапах развития: от ювенильной стадии в пробирке до полноценных лесных культур. Наша задача - выявить те сорта и клоны, созданные нашими учёными в предыдущие десятилетия, которые обладают наибольшей скоростью роста, объёмом накопления биомассы и, соответственно, максимальной поглощающей способностью.
Кроме того, мы ведём масштабные исследования лесных пожаров. Это не менее важно, поскольку выбросы от пожаров способны свести на нет все усилия по накоплению углерода. Но наши работы не ограничиваются простым мониторингом, мы заглянули дальше и занимаемся прогнозированием пожарной опасности: оцениваем накопление горючих материалов, анализируем структуру насаждений и создаём модели, которые позволяют предсказывать, где и когда вероятность возгорания максимальна. Это критически важно для лесного хозяйства сегодня. И, конечно, мы не можем обойти вниманием экономику.
-Визитная карточка научной работы ВГЛТУ последних лет - карбоновый полигон. Благодаря каким возможностям ВГЛТУ удалось реализовать этот проект и как Вы оцениваете результаты? Как датчики, измеряющие дыхание леса, помогают улучшить качество воздуха в наших городах?
- Карбоновый полигон ВГЛТУ - действительно, наша визитная карточка. И он не появился на пустом месте. За его созданием стоит многолетний труд наших предшественников, десятилетия накопленного опыта. В Воронежском лесотехническом университете сложилось множество научных школ по лесным культурам, лесоводству, лесозащите, экологии. И этот накопленный годами опыт нашёл своё отражение в решении важной народнохозяйственной задачи: повышении адаптационного потенциала лесных экосистем и увеличении депонирующей способности лесов.
Сегодня это полноценная научная платформа площадью более 181 гектара, включающая лиственные, хвойные и смешанные леса, агроэкосистемы и полезащитные лесные полосы. Как мы оцениваем результаты? Положительно. За несколько лет удалось выстроить полную инновационную цепочку - от науки до внедрения технологий. На территории 750 гектаров, пострадавших от катастрофического пожара 2010 года, высажено более 3 миллионов саженцев быстрорастущих пород - тополя и берёзы с подсевом хвойных, что создаёт устойчивые смешанные насаждения. Мы не просто восстанавливаем лес, а создаём насаждения с максимальной поглощающей способностью. Впереди ещё много работы. В портфеле Лесотехнического университета есть множество свежих идей, которые, я уверен, будут полезны нашему бизнесу и природе.
Как датчики помогают городам? Центральный объект нашего полигона - 44-метровая климатическая вышка, оснащённая уникальным оборудованием. На ней установлены газоанализаторы, которые измеряют концентрации CO₂, метана и паров воды, а также полный комплекс метеорологических датчиков. Это позволяет нам в режиме реального времени оценивать углеродный баланс лесной экосистемы, видеть, сколько углекислого газа лес поглощает и сколько выделяет. Мы получаем интегральные данные и понимаем, как экосистема реагирует на изменения погоды и климата.
- ВГЛТУ активно развивает связи с Азией, создается Российско-китайский лесной альянс, дипломы получают магистры из КНР. Чему российская лесная школа может поучиться у Китая и чем, наоборот, мы можем удивить коллег, у которых лесовосстановление возведено в ранг ключевой государственной доктрины?
– ВГЛТУ готов делиться собственными научными разработками в области лесоразведения и лесовосстановления, выращивания посадочного материала, борьбы с опустыниванием и изучения влияния климатических изменений на растения. Уверен, что сотрудничество позволит объединить научный потенциал двух стран и создать решения, востребованные в лесном хозяйстве.
- На землях учебно-опытного лесхоза высадили уникальный тополь селекции ВГЛТУ. Чем отличаются эти сорта от обычных диких пород? Насколько высоки шансы приживаемости таких культур по сравнению с тем, что сажают лесхозы, и какие технологии применяются для восстановления лесов после пожаров?
- Сорта, которые мы сегодня выращиваем и изучаем, - это результат многолетней работы, которая ведется еще с середины прошлого века. Профессор Михаил Михайлович Вересин, заложивший основы этого направления, понимал, что такие породы, отличающиеся скоростью роста и продуктивностью, крайне важны для лесного хозяйства и промышленности. Сегодня, спустя десятилетия, мы видим, насколько он был прав.
Главное отличие этих сортов от обычных диких пород в их выдающейся скорости роста и продуктивности. Классический пример - наш знаменитый тополь «Э.С.-38», который также называют «Воронежским гигантом». В благоприятных условиях этот сорт за один сезон способен вырастать до пяти метров в высоту. Для сравнения, обычные дикие породы растут значительно медленнее, и на достижение таких показателей у них уходят годы.
Но селекционная работа в ВГЛТУ не стоит на месте. Если раньше основная задача заключалась в быстром получении древесины для промышленности, то сегодня перед нами стоят новые вызовы. Современная селекция направлена на создание лесов с повышенным депонирующим (поглощающим) потенциалом. В условиях климатических изменений нам нужны породы, которые не только быстро растут, но и эффективно поглощают углекислый газ. В наших научных лабораториях акцент делается на быстрорастущие древесные породы. Из хвойных - это лиственница и сосна, из лиственных - вся линейка тополевых, включая осину и берёзу. По этим породам у нас есть серьезные научные наработки, выведены сорта и гибриды, созданы целые научные школы с оформленными патентами и свидетельствами на новые сорта.
- Климат стремительно меняется, и те породы деревьев, которые прекрасно росли в Центральной России 50 лет назад, сегодня начинают сохнуть и болеть. К какому будущему вы готовите свои питомники? Какие деревья будут преобладать в наших лесах через полвека?
- Безусловно, изменения климата уже сегодня влияют на состояние наших лесов. Берёза суховершинит, и это напрямую связано с понижением уровня грунтовых вод, что неблагоприятно отражается на многих древесных породах. Есть два направления работы, которые мы развиваем параллельно. Первое - это целенаправленная селекция на засухоустойчивость. Второе направление - это использование естественного потенциала адаптации и даже миграции. Природа сама отбирает наиболее устойчивые формы, и мы наблюдаем, что часть древесных пород с изменением климата будет постепенно смещаться с юга на север. Мы также внимательно изучаем перспективы введения в наши леса новых пород, например, дуба красного. Вокруг него сегодня много противоречивых мнений: в северных регионах он может вести себя как инвазивный вид, но в условиях Центрального Черноземья, с учётом роста аридности, т.е. степени сухости климата, его агрессивность, вероятно, будет снижаться.
- В своих выступлениях Вы не раз вспоминали страшные пожары 2010 года, когда регион потерял тысячи гектаров леса. Прошло уже 16 лет, удалось ли полностью залечить эти раны? Какие главные уроки извлекла наука и лесное хозяйство из той катастрофы, чтобы не допустить ее повторения при нынешних климатических сдвигах?
- В результате пожаров 2010 года в Воронежской области погибло более 12 тысяч гектаров леса, в том числе свыше 3 тысяч гектаров насаждений университета. Сегодня большая часть пострадавшей территории восстановлена, в том числе благодаря лесоклиматическому проекту с компанией «СИБУР» на 750 гектарах. Главный урок трагедии - переход от монокультур к смешанным посадкам сосны и берёзы, которые помогают сдерживать распространение огня.
- Как ученый, Вы защитили докторскую диссертацию по модернизации машин для выращивания саженцев и лесовосстановления. С высоты Вашего опыта, в каких технологических решениях сейчас крайне нуждается производство в сфере лесного хозяйства?
- Лесное хозяйство остро нуждается в роботизированной технике для посадки и ухода за лесными культурами, способной снизить тяжесть ручного труда и минимизировать участие человека. Коллектив ВГЛТУ и университетского инжинирингового центра работает над созданием современных машин и оборудования, в том числе с перспективой автономного выполнения лесохозяйственных работ.
- Обывателям часто кажется, чтобы восстановить лес, достаточно просто воткнуть саженец в землю. Вы же часто подчеркиваете, что в лесостепной зоне, какой является Воронежская область, выращивание леса требует непрерывного внимания. В чем главная уязвимость рукотворных лесов?
- Главная уязвимость рукотворных лесов в том, что это в большинстве своём это - монокультуры. А устойчивость лесной экосистемы, как известно, напрямую зависит от биоразнообразия. Смешанные породы, сложная структура насаждений, богатый видовой состав даёт лесу способность противостоять болезням, вредителям и климатическим стрессам. Если же лес состоит из одной породы, то создаются условия для распространения угроз: достаточно одного патогена или одного массового вредителя, и могут погибнут целые массивы. Не менее важный вопрос - климатические условия. Воронежская область находится на границе лесостепной и степной зон. Юг региона - это уже степь, север ближе к лесной зоне. Условия очень разные, и они далеко не идеальны для выращивания леса. У нас высокий уровень аридности: в народе говорят, что на два сухих года приходится один мокрый. А в последние годы ситуация с засухами только усугубилась. В таких условиях лес сам по себе не растёт. Лесовосстановление возможно искусственным путём - именно рукотворными посадками. А это значит, что за ними нужен постоянный уход: особая подготовка почвы, чтобы сохранить влагу, борьба с сорняками, которые могут забить молодой росток, защита от вредителей. Это не разовая акция, а многолетний процесс.
- В мире существует разный подход к лесовладению: в США и Европе преобладает частная собственность, а в Китае – масштабные государственные лесопосадки, которые буквально спасли страну от эрозии. Российская модель с арендой лесных участков часто критикуется за неэффективность. Какую модель Вы считаете наиболее перспективной для наших реалий?
– Думаю, что наиболее перспективной для России может быть смешанная модель, которая сочетает государственное регулирование и контроль с активным привлечением бизнеса, но при условии, что бизнес будет реально заинтересован в долгосрочных результатах. Это могут быть долгосрочные арендные договоры с обязательными экологическими требованиями, налоговые льготы для предприятий, которые инвестируют в лесовосстановление, и, конечно, независимый мониторинг с участием науки. Предприниматель всегда работает ради прибыли. Это нормально. И здесь задача государства заключатся в том, чтобы выстроить систему, при которой получение прибыли неразрывно связано с качественным лесовосстановлением и сохранением экосистемных функций леса. Нужны чёткие правила, прозрачные критерии и реальные стимулы: например, снижение арендной платы за успешное восстановление или, наоборот, жёсткие санкции за невыполнение обязательств. Лесной отрасли, по большому счету, нужны не просто арендаторы, а партнёры, которые понимают, что лес - это капитал, который требует постоянного ухода и восстановления. И только при таком подходе мы сможем сохранить наши леса для будущих поколений.
- Если бы у Вас была волшебная палочка, и Вы могли бы за один день исправить что-то одно в Лесном хозяйстве России, чтобы оно задышало по-новому, то что бы Вы изменили в первую очередь?
- Сложный вопрос. В лесном хозяйстве сегодня немало болевых точек: и арендные отношения, и противопожарная охрана, и лесовосстановление. Но если у меня действительно была бы волшебная палочка, я бы сделал работу в лесу престижной и финансово привлекательной. Будем честными: лесное хозяйство сегодня - не самая востребованная сфера для молодёжи. На фоне бурного развития IT, биотехнологий, финансового сектора работа в лесу видится тяжёлой, непрестижной и малооплачиваемой. Заработная плата в лесном хозяйстве отстаёт даже от зарплат в сельском хозяйстве. Это факт, который сложно игнорировать. Давайте смотреть правде в глаза: лесное хозяйство - сложнейшая система управления природными ресурсами, которая требует знаний в почвоведении, биологии, климатологии, экономике, цифровых технологиях. Чтобы лес эффективно восстанавливался, рос и выполнял свои экосистемные функции, нужны высококвалифицированные кадры. Нужны люди, которые принимают ответственные решения и берут на себя контрольные функции. Если мы не можем предложить им достойную зарплату, социальные гарантии и карьерные перспективы, мы не привлечём лучших. Мы будем терять талантливую молодёжь в пользу других отраслей. Что бы я изменил в первую очередь? Систему оплаты труда и мотивации в лесном хозяйстве.
- В 2026 году Воронежская область планирует высадить почти 2000 гектаров леса. Насколько критично для достижения этих цифр участие волонтеров и общественных организаций? Чем университет может помочь всем, кто занимается высадкой деревьев с научной точки зрения?
- Посадить почти 2000 гектаров леса - это серьезная задача для нашего региона, где лес сам по себе не растет и требует постоянного внимания и ухода, поэтому участие волонтеров в таких масштабных работах - реальная необходимость. Силами одних только лесничеств и профильных организаций закрыть такие объемы посадок крайне сложно.
Нам удалось сократить количество участков, пройденных лесными пожарами 2010 года благодаря усилиям волонтеров, предприятий, бизнеса, школ, банков и, конечно, нашего университета. Тогда сотрудники ВГЛТУ на безвозмездной основе, по зову души очищали лес от горелой древесины. И сегодня в большей части вот этот разрыв между обезлесенной территорией и лесной территорией ликвидирован. Поэтому, когда мы говорим о планах на 2026 год, без поддержки со стороны общественности будет сложно.
Теперь о том, чем университет может помочь всем, кто занимается высадкой деревьев. Наша помощь заключается прежде всего в научной основе, без которой любая посадка рискует оказаться бессмысленной, особенно в условиях лесостепной зоны с ее высокой аридностью. При этом сегодня мы выращиваем в лабораториях университета засухоустойчивые хозяйственно-ценные древесные породы. Это те породы, которые в будущем могут составлять каркас территории. Мы ведем селекционную работу, выявляем и тестируем генотипы, устойчивые к засухе. Например, у нас есть гибридные тополя, которые отлично зарекомендовали себя в засушливых условиях. Мы знаем, какие сосны и дубы выживут в условиях роста засушливости в Черноземье, и доказали, что для лесовосстановления здесь лучше всего использовать местные семена.
Кроме того, мы обладаем уникальными технологиями. Например, разработанная нашими учеными технология восстановления лесов на пострадавших от пожаров участках уже применяется на практике. Наш карбоновый полигон FOR&ST CARBON позволяет в режиме реального времени отслеживать динамику выбросов и поглощения парниковых газов. Это дает нам понимание того, какие породы и схемы смешения максимально увеличивают поглощение углерода. Мы адаптировали методики клонального микроразмножения перспективных древесных пород. И это лишь малая часть того, что мы делаем. Таким образом, университет является лидером в вопросах лесовосстановления и лесоразведения на научной основе. Мы готовы делиться этими знаниями и разработками со всеми, кто участвует в благородном деле восстановления лесов, чтобы каждое посаженное дерево имело все шансы вырасти и стать частью здорового, устойчивого леса.
-С 2025 года в Лесном кодексе появились отдельные правила для реализации лесоклиматических проектов. Можно ли ожидать, что благодаря новому регулированию таких проектов в России станет заметно больше, и какие условия еще необходимы, чтобы они стали полноценным инструментом восстановления лесов и климатической политики, а не оставались единичными инициативами?
- Благодаря Статье 66.2 Лесного кодекса, которая так и называется «Лесоклиматические проекты», появилась реальная возможность для притока инвестиций в лесное хозяйство, создана нормативно-правовая основа для включения таких проектов в реестр углеродных единиц, что, безусловно, повышает инвестиционную привлекательность природно-климатических решений. Это важный шаг, и его нельзя недооценивать. Однако говорить о том, что регулирование уже заработало в полную силу, пока рано. Остаётся много пробелов как в законодательстве, так и методологической базе. В целом отсутствует чёткая, проверенная дорожная карта: куда нужно прийти лесопользователю, что сделать, как включиться в процесс валидации и верификации, какие шаги проходить и в какой последовательности. Без этого лесоклиматические проекты рискуют оставаться единичными инициативами, а не системным инструментом. Но процесс всё же идёт, методологии совершенствуются, и мы видим это на практике. Вместе с тем, для того чтобы лесоклиматические проекты стали массовым явлением, необходимы несколько условий. Во-первых, нужна методологическая ясность и единые правила расчёта углеродного баланса для разных типов лесов и разных регионов. Без единого языка, на котором говорят проектировщики, валидаторы и инвесторы, масштабирование невозможно. Во-вторых, нужна государственная поддержка, включая субсидирование затрат на мониторинг и верификацию, особенно на начальных этапах. Долгосрочные проекты требуют долгосрочных вложений, и бизнесу нужны стимулы. В-третьих, проекты должны проходить открытое обсуждение на всех стадиях, чтобы избежать ошибок и репутационных рисков. И четвёртое. Необходимо развитие инфраструктуры: карбоновые полигоны, питомники, подготовка кадров, научное сопровождение. И здесь Лесотехнический университет имеет серьёзные наработки. В нашем арсенале есть готовые, полностью упакованные лесоклиматические проекты по лесоразведению, лесовосстановлению, агролесоводству и созданию лесных культур на землях промышленного назначения. Мы не только разрабатываем методологию, но и проводим полный цикл: от идеи до включения в реестр. Один из наших проектов, в котором мы выступали и проектировщиком, и частично исполнителем - проект с Волгоградской ТЭЦ. Он уже включён в реестр углеродных единиц и это конкретный пример того, как научная разработка превращается в реальный климатический инструмент. Это первый зарегистрированный лесоклиматический проект на землях промышленного назначения в России.
Параллельно мы активно продвигаем проект с компанией СИБУР. И здесь мы сотрудничаем с Федеральным агентством лесного хозяйства, которое как раз и вносило изменения в Лесной кодекс, и с министерством лесного хозяйства Воронежской области. Такая совместная работа нужна, чтобы новые проекты соответствовали самым высоким стандартам. И, конечно, проект «Древо жизни». Это новые природно-климатические решения по улучшенному лесному хозяйству. Такого ещё не было. Это сложно, но очень интересно. И именно такие проекты открывают перспективы для всей отрасли.
Пока мы первые. Но те, кто пойдут за нами, уже будут использовать наш опыт на благо нашей великой Родины. И это, наверное, самое главное. Лесоклиматические проекты - это не только зелёный тренд. Это реальный инструмент восстановления лесов, снижения углеродного следа и устойчивого развития регионов. И мы в ВГЛТУ готовы идти этим путём вместе с бизнесом, государством и обществом.
- Руководство крупным университетом научная работа, депутатская деятельность - колоссальная нагрузка. Что помогает Вам восстанавливать внутренние ресурсы?
- Для восстановления сил очень важно бывать на природе, в лесу, отключать телефон и наслаждаться окружающей красотой. Я стараюсь хотя бы раз в две недели находить время для такого отдыха, чтобы восстановить энергию и вернуться к работе с новыми силами для развития нашего любимого университета.
Фото: © Андрей Степанов / Фотобанк Лори
- Михаил Валентинович, Вы прошли путь от студента «Лестеха» до ректора. Помните ли вы то самое первое дерево, которое посадили осознанно, уже понимая будущую профессию? Что это была за порода?
– Да, прекрасно помню. Будучи аспирантом Воронежской государственной лесотехнической академии, я разработал машину для подрезки корней сеянцев и высадил выращенный с её помощью посадочный материал на испытательном участке в Чертовицах. Это был дуб черешчатый.
– В одном из интервью Вы рассказывали, как выбирали вуз по справочнику, мечтая об автомобилях, и как знание английского привело Вас на стажировку в США. Глядя на сегодняшних студентов, которые могут найти любую информацию за секунду, как вы думаете, чего им не хватает по сравнению с Вашим поколением, а что, наоборот, дает огромное преимущество?
– Во время работы над кандидатской диссертацией я потратил около полугода на поиск литературы, а на стажировке в Мичиганском университете привёз целый чемодан копий научных статей. Сегодня цифровые технологии значительно упрощают поиск информации, и важно, чтобы освободившееся время студенты посвящали экспериментам, анализу данных и осмыслению результатов.
- Какие специальности, связанные с лесным хозяйством сегодня самые популярные? Приходят ли в лесничества молодые люди за романтикой или они стали более прагматичными? И где выпускники ВГЛТУ особенно востребованы?
– В ВГЛТУ растёт интерес к лесным специальностям, среди которых особенно востребованы государственное управление лесами, лесозаготовка и деревообработка, а также ландшафтная архитектура. Университет развивает подготовку кадров от среднего профессионального образования до аспирантуры, учитывая запросы работодателей и расширяя возможности целевого обучения. Мы активно содействуем трудоустройству выпускников: работодатели регулярно представляют вакансии, а специалисты Центра карьеры помогают молодым людям найти работу в выбранном регионе.
- Кадровый голод в лесной отрасли - проблема номер один. Каких специалистов сегодня критически не хватает? Учитывая, что Вы активно сотрудничаете с индустрией, готовы ли предприятия на деле бороться за выпускников достойной зарплатой и другими привлекательными условиями?
– Предприятия всё активнее привлекают студентов через целевое обучение, стипендии, дополнительные выплаты и гарантированное трудоустройство. Например, во Владивостоке для целевиков предусмотрена ежемесячная стипендиальная поддержка в размере 19 тысяч рублей. Уверен, что будущее за тесным сотрудничеством университетов и работодателей, когда студент ещё во время обучения понимает, где будет работать и как сможет применить полученные знания на практике.
- Какие научные исследования, определяющие поглощающую способность различных растений и экосистем, проводят ученые Вашего университета?
– Сегодня ВГЛТУ ведёт исследования, которые охватывают все ключевые аспекты поглощающей способности экосистем. В первую очередь наши учёные изучают депонирующую способность лесных экосистем по всем пулам углерода: морфомассы, наземной и подземной биомассы, почвенного органического вещества. Эта работа ведётся в лесных экосистемах нескольких областей, тяготеющих к лесостепной и лесной зонам: Липецкой, Тамбовской, Курской, Белгородской и, конечно же, Воронежской, где создан карбоновый полигон.
Второе направление - агролесоводство. Мы изучаем способность лесомелиоративных насаждений поглощать углерод и выполнять средообразующие функции в агроландшафтах. Это особенно важно для наших засушливых регионов, где защитные лесные насаждения не только повышают урожайность полей, но и вносят значительный вклад в депонирование углерода.
Третье направление – глубокая работа с древесными породами. Мы исследуем поглощающую способность отдельных видов, сортов и клонов древесных растений. У нас есть современное оборудование и тепличный комплекс, позволяющий отслеживать этот процесс на всех этапах развития: от ювенильной стадии в пробирке до полноценных лесных культур. Наша задача - выявить те сорта и клоны, созданные нашими учёными в предыдущие десятилетия, которые обладают наибольшей скоростью роста, объёмом накопления биомассы и, соответственно, максимальной поглощающей способностью.
Кроме того, мы ведём масштабные исследования лесных пожаров. Это не менее важно, поскольку выбросы от пожаров способны свести на нет все усилия по накоплению углерода. Но наши работы не ограничиваются простым мониторингом, мы заглянули дальше и занимаемся прогнозированием пожарной опасности: оцениваем накопление горючих материалов, анализируем структуру насаждений и создаём модели, которые позволяют предсказывать, где и когда вероятность возгорания максимальна. Это критически важно для лесного хозяйства сегодня. И, конечно, мы не можем обойти вниманием экономику.
-Визитная карточка научной работы ВГЛТУ последних лет - карбоновый полигон. Благодаря каким возможностям ВГЛТУ удалось реализовать этот проект и как Вы оцениваете результаты? Как датчики, измеряющие дыхание леса, помогают улучшить качество воздуха в наших городах?
- Карбоновый полигон ВГЛТУ - действительно, наша визитная карточка. И он не появился на пустом месте. За его созданием стоит многолетний труд наших предшественников, десятилетия накопленного опыта. В Воронежском лесотехническом университете сложилось множество научных школ по лесным культурам, лесоводству, лесозащите, экологии. И этот накопленный годами опыт нашёл своё отражение в решении важной народнохозяйственной задачи: повышении адаптационного потенциала лесных экосистем и увеличении депонирующей способности лесов.
Сегодня это полноценная научная платформа площадью более 181 гектара, включающая лиственные, хвойные и смешанные леса, агроэкосистемы и полезащитные лесные полосы. Как мы оцениваем результаты? Положительно. За несколько лет удалось выстроить полную инновационную цепочку - от науки до внедрения технологий. На территории 750 гектаров, пострадавших от катастрофического пожара 2010 года, высажено более 3 миллионов саженцев быстрорастущих пород - тополя и берёзы с подсевом хвойных, что создаёт устойчивые смешанные насаждения. Мы не просто восстанавливаем лес, а создаём насаждения с максимальной поглощающей способностью. Впереди ещё много работы. В портфеле Лесотехнического университета есть множество свежих идей, которые, я уверен, будут полезны нашему бизнесу и природе.
Как датчики помогают городам? Центральный объект нашего полигона - 44-метровая климатическая вышка, оснащённая уникальным оборудованием. На ней установлены газоанализаторы, которые измеряют концентрации CO₂, метана и паров воды, а также полный комплекс метеорологических датчиков. Это позволяет нам в режиме реального времени оценивать углеродный баланс лесной экосистемы, видеть, сколько углекислого газа лес поглощает и сколько выделяет. Мы получаем интегральные данные и понимаем, как экосистема реагирует на изменения погоды и климата.
- ВГЛТУ активно развивает связи с Азией, создается Российско-китайский лесной альянс, дипломы получают магистры из КНР. Чему российская лесная школа может поучиться у Китая и чем, наоборот, мы можем удивить коллег, у которых лесовосстановление возведено в ранг ключевой государственной доктрины?
– ВГЛТУ готов делиться собственными научными разработками в области лесоразведения и лесовосстановления, выращивания посадочного материала, борьбы с опустыниванием и изучения влияния климатических изменений на растения. Уверен, что сотрудничество позволит объединить научный потенциал двух стран и создать решения, востребованные в лесном хозяйстве.
- На землях учебно-опытного лесхоза высадили уникальный тополь селекции ВГЛТУ. Чем отличаются эти сорта от обычных диких пород? Насколько высоки шансы приживаемости таких культур по сравнению с тем, что сажают лесхозы, и какие технологии применяются для восстановления лесов после пожаров?
- Сорта, которые мы сегодня выращиваем и изучаем, - это результат многолетней работы, которая ведется еще с середины прошлого века. Профессор Михаил Михайлович Вересин, заложивший основы этого направления, понимал, что такие породы, отличающиеся скоростью роста и продуктивностью, крайне важны для лесного хозяйства и промышленности. Сегодня, спустя десятилетия, мы видим, насколько он был прав.
Главное отличие этих сортов от обычных диких пород в их выдающейся скорости роста и продуктивности. Классический пример - наш знаменитый тополь «Э.С.-38», который также называют «Воронежским гигантом». В благоприятных условиях этот сорт за один сезон способен вырастать до пяти метров в высоту. Для сравнения, обычные дикие породы растут значительно медленнее, и на достижение таких показателей у них уходят годы.
Но селекционная работа в ВГЛТУ не стоит на месте. Если раньше основная задача заключалась в быстром получении древесины для промышленности, то сегодня перед нами стоят новые вызовы. Современная селекция направлена на создание лесов с повышенным депонирующим (поглощающим) потенциалом. В условиях климатических изменений нам нужны породы, которые не только быстро растут, но и эффективно поглощают углекислый газ. В наших научных лабораториях акцент делается на быстрорастущие древесные породы. Из хвойных - это лиственница и сосна, из лиственных - вся линейка тополевых, включая осину и берёзу. По этим породам у нас есть серьезные научные наработки, выведены сорта и гибриды, созданы целые научные школы с оформленными патентами и свидетельствами на новые сорта.
- Климат стремительно меняется, и те породы деревьев, которые прекрасно росли в Центральной России 50 лет назад, сегодня начинают сохнуть и болеть. К какому будущему вы готовите свои питомники? Какие деревья будут преобладать в наших лесах через полвека?
- Безусловно, изменения климата уже сегодня влияют на состояние наших лесов. Берёза суховершинит, и это напрямую связано с понижением уровня грунтовых вод, что неблагоприятно отражается на многих древесных породах. Есть два направления работы, которые мы развиваем параллельно. Первое - это целенаправленная селекция на засухоустойчивость. Второе направление - это использование естественного потенциала адаптации и даже миграции. Природа сама отбирает наиболее устойчивые формы, и мы наблюдаем, что часть древесных пород с изменением климата будет постепенно смещаться с юга на север. Мы также внимательно изучаем перспективы введения в наши леса новых пород, например, дуба красного. Вокруг него сегодня много противоречивых мнений: в северных регионах он может вести себя как инвазивный вид, но в условиях Центрального Черноземья, с учётом роста аридности, т.е. степени сухости климата, его агрессивность, вероятно, будет снижаться.
- В своих выступлениях Вы не раз вспоминали страшные пожары 2010 года, когда регион потерял тысячи гектаров леса. Прошло уже 16 лет, удалось ли полностью залечить эти раны? Какие главные уроки извлекла наука и лесное хозяйство из той катастрофы, чтобы не допустить ее повторения при нынешних климатических сдвигах?
- В результате пожаров 2010 года в Воронежской области погибло более 12 тысяч гектаров леса, в том числе свыше 3 тысяч гектаров насаждений университета. Сегодня большая часть пострадавшей территории восстановлена, в том числе благодаря лесоклиматическому проекту с компанией «СИБУР» на 750 гектарах. Главный урок трагедии - переход от монокультур к смешанным посадкам сосны и берёзы, которые помогают сдерживать распространение огня.
- Как ученый, Вы защитили докторскую диссертацию по модернизации машин для выращивания саженцев и лесовосстановления. С высоты Вашего опыта, в каких технологических решениях сейчас крайне нуждается производство в сфере лесного хозяйства?
- Лесное хозяйство остро нуждается в роботизированной технике для посадки и ухода за лесными культурами, способной снизить тяжесть ручного труда и минимизировать участие человека. Коллектив ВГЛТУ и университетского инжинирингового центра работает над созданием современных машин и оборудования, в том числе с перспективой автономного выполнения лесохозяйственных работ.
- Обывателям часто кажется, чтобы восстановить лес, достаточно просто воткнуть саженец в землю. Вы же часто подчеркиваете, что в лесостепной зоне, какой является Воронежская область, выращивание леса требует непрерывного внимания. В чем главная уязвимость рукотворных лесов?
- Главная уязвимость рукотворных лесов в том, что это в большинстве своём это - монокультуры. А устойчивость лесной экосистемы, как известно, напрямую зависит от биоразнообразия. Смешанные породы, сложная структура насаждений, богатый видовой состав даёт лесу способность противостоять болезням, вредителям и климатическим стрессам. Если же лес состоит из одной породы, то создаются условия для распространения угроз: достаточно одного патогена или одного массового вредителя, и могут погибнут целые массивы. Не менее важный вопрос - климатические условия. Воронежская область находится на границе лесостепной и степной зон. Юг региона - это уже степь, север ближе к лесной зоне. Условия очень разные, и они далеко не идеальны для выращивания леса. У нас высокий уровень аридности: в народе говорят, что на два сухих года приходится один мокрый. А в последние годы ситуация с засухами только усугубилась. В таких условиях лес сам по себе не растёт. Лесовосстановление возможно искусственным путём - именно рукотворными посадками. А это значит, что за ними нужен постоянный уход: особая подготовка почвы, чтобы сохранить влагу, борьба с сорняками, которые могут забить молодой росток, защита от вредителей. Это не разовая акция, а многолетний процесс.
- В мире существует разный подход к лесовладению: в США и Европе преобладает частная собственность, а в Китае – масштабные государственные лесопосадки, которые буквально спасли страну от эрозии. Российская модель с арендой лесных участков часто критикуется за неэффективность. Какую модель Вы считаете наиболее перспективной для наших реалий?
– Думаю, что наиболее перспективной для России может быть смешанная модель, которая сочетает государственное регулирование и контроль с активным привлечением бизнеса, но при условии, что бизнес будет реально заинтересован в долгосрочных результатах. Это могут быть долгосрочные арендные договоры с обязательными экологическими требованиями, налоговые льготы для предприятий, которые инвестируют в лесовосстановление, и, конечно, независимый мониторинг с участием науки. Предприниматель всегда работает ради прибыли. Это нормально. И здесь задача государства заключатся в том, чтобы выстроить систему, при которой получение прибыли неразрывно связано с качественным лесовосстановлением и сохранением экосистемных функций леса. Нужны чёткие правила, прозрачные критерии и реальные стимулы: например, снижение арендной платы за успешное восстановление или, наоборот, жёсткие санкции за невыполнение обязательств. Лесной отрасли, по большому счету, нужны не просто арендаторы, а партнёры, которые понимают, что лес - это капитал, который требует постоянного ухода и восстановления. И только при таком подходе мы сможем сохранить наши леса для будущих поколений.
- Если бы у Вас была волшебная палочка, и Вы могли бы за один день исправить что-то одно в Лесном хозяйстве России, чтобы оно задышало по-новому, то что бы Вы изменили в первую очередь?
- Сложный вопрос. В лесном хозяйстве сегодня немало болевых точек: и арендные отношения, и противопожарная охрана, и лесовосстановление. Но если у меня действительно была бы волшебная палочка, я бы сделал работу в лесу престижной и финансово привлекательной. Будем честными: лесное хозяйство сегодня - не самая востребованная сфера для молодёжи. На фоне бурного развития IT, биотехнологий, финансового сектора работа в лесу видится тяжёлой, непрестижной и малооплачиваемой. Заработная плата в лесном хозяйстве отстаёт даже от зарплат в сельском хозяйстве. Это факт, который сложно игнорировать. Давайте смотреть правде в глаза: лесное хозяйство - сложнейшая система управления природными ресурсами, которая требует знаний в почвоведении, биологии, климатологии, экономике, цифровых технологиях. Чтобы лес эффективно восстанавливался, рос и выполнял свои экосистемные функции, нужны высококвалифицированные кадры. Нужны люди, которые принимают ответственные решения и берут на себя контрольные функции. Если мы не можем предложить им достойную зарплату, социальные гарантии и карьерные перспективы, мы не привлечём лучших. Мы будем терять талантливую молодёжь в пользу других отраслей. Что бы я изменил в первую очередь? Систему оплаты труда и мотивации в лесном хозяйстве.
- В 2026 году Воронежская область планирует высадить почти 2000 гектаров леса. Насколько критично для достижения этих цифр участие волонтеров и общественных организаций? Чем университет может помочь всем, кто занимается высадкой деревьев с научной точки зрения?
- Посадить почти 2000 гектаров леса - это серьезная задача для нашего региона, где лес сам по себе не растет и требует постоянного внимания и ухода, поэтому участие волонтеров в таких масштабных работах - реальная необходимость. Силами одних только лесничеств и профильных организаций закрыть такие объемы посадок крайне сложно.
Нам удалось сократить количество участков, пройденных лесными пожарами 2010 года благодаря усилиям волонтеров, предприятий, бизнеса, школ, банков и, конечно, нашего университета. Тогда сотрудники ВГЛТУ на безвозмездной основе, по зову души очищали лес от горелой древесины. И сегодня в большей части вот этот разрыв между обезлесенной территорией и лесной территорией ликвидирован. Поэтому, когда мы говорим о планах на 2026 год, без поддержки со стороны общественности будет сложно.
Теперь о том, чем университет может помочь всем, кто занимается высадкой деревьев. Наша помощь заключается прежде всего в научной основе, без которой любая посадка рискует оказаться бессмысленной, особенно в условиях лесостепной зоны с ее высокой аридностью. При этом сегодня мы выращиваем в лабораториях университета засухоустойчивые хозяйственно-ценные древесные породы. Это те породы, которые в будущем могут составлять каркас территории. Мы ведем селекционную работу, выявляем и тестируем генотипы, устойчивые к засухе. Например, у нас есть гибридные тополя, которые отлично зарекомендовали себя в засушливых условиях. Мы знаем, какие сосны и дубы выживут в условиях роста засушливости в Черноземье, и доказали, что для лесовосстановления здесь лучше всего использовать местные семена.
Кроме того, мы обладаем уникальными технологиями. Например, разработанная нашими учеными технология восстановления лесов на пострадавших от пожаров участках уже применяется на практике. Наш карбоновый полигон FOR&ST CARBON позволяет в режиме реального времени отслеживать динамику выбросов и поглощения парниковых газов. Это дает нам понимание того, какие породы и схемы смешения максимально увеличивают поглощение углерода. Мы адаптировали методики клонального микроразмножения перспективных древесных пород. И это лишь малая часть того, что мы делаем. Таким образом, университет является лидером в вопросах лесовосстановления и лесоразведения на научной основе. Мы готовы делиться этими знаниями и разработками со всеми, кто участвует в благородном деле восстановления лесов, чтобы каждое посаженное дерево имело все шансы вырасти и стать частью здорового, устойчивого леса.
-С 2025 года в Лесном кодексе появились отдельные правила для реализации лесоклиматических проектов. Можно ли ожидать, что благодаря новому регулированию таких проектов в России станет заметно больше, и какие условия еще необходимы, чтобы они стали полноценным инструментом восстановления лесов и климатической политики, а не оставались единичными инициативами?
- Благодаря Статье 66.2 Лесного кодекса, которая так и называется «Лесоклиматические проекты», появилась реальная возможность для притока инвестиций в лесное хозяйство, создана нормативно-правовая основа для включения таких проектов в реестр углеродных единиц, что, безусловно, повышает инвестиционную привлекательность природно-климатических решений. Это важный шаг, и его нельзя недооценивать. Однако говорить о том, что регулирование уже заработало в полную силу, пока рано. Остаётся много пробелов как в законодательстве, так и методологической базе. В целом отсутствует чёткая, проверенная дорожная карта: куда нужно прийти лесопользователю, что сделать, как включиться в процесс валидации и верификации, какие шаги проходить и в какой последовательности. Без этого лесоклиматические проекты рискуют оставаться единичными инициативами, а не системным инструментом. Но процесс всё же идёт, методологии совершенствуются, и мы видим это на практике. Вместе с тем, для того чтобы лесоклиматические проекты стали массовым явлением, необходимы несколько условий. Во-первых, нужна методологическая ясность и единые правила расчёта углеродного баланса для разных типов лесов и разных регионов. Без единого языка, на котором говорят проектировщики, валидаторы и инвесторы, масштабирование невозможно. Во-вторых, нужна государственная поддержка, включая субсидирование затрат на мониторинг и верификацию, особенно на начальных этапах. Долгосрочные проекты требуют долгосрочных вложений, и бизнесу нужны стимулы. В-третьих, проекты должны проходить открытое обсуждение на всех стадиях, чтобы избежать ошибок и репутационных рисков. И четвёртое. Необходимо развитие инфраструктуры: карбоновые полигоны, питомники, подготовка кадров, научное сопровождение. И здесь Лесотехнический университет имеет серьёзные наработки. В нашем арсенале есть готовые, полностью упакованные лесоклиматические проекты по лесоразведению, лесовосстановлению, агролесоводству и созданию лесных культур на землях промышленного назначения. Мы не только разрабатываем методологию, но и проводим полный цикл: от идеи до включения в реестр. Один из наших проектов, в котором мы выступали и проектировщиком, и частично исполнителем - проект с Волгоградской ТЭЦ. Он уже включён в реестр углеродных единиц и это конкретный пример того, как научная разработка превращается в реальный климатический инструмент. Это первый зарегистрированный лесоклиматический проект на землях промышленного назначения в России.
Параллельно мы активно продвигаем проект с компанией СИБУР. И здесь мы сотрудничаем с Федеральным агентством лесного хозяйства, которое как раз и вносило изменения в Лесной кодекс, и с министерством лесного хозяйства Воронежской области. Такая совместная работа нужна, чтобы новые проекты соответствовали самым высоким стандартам. И, конечно, проект «Древо жизни». Это новые природно-климатические решения по улучшенному лесному хозяйству. Такого ещё не было. Это сложно, но очень интересно. И именно такие проекты открывают перспективы для всей отрасли.
Пока мы первые. Но те, кто пойдут за нами, уже будут использовать наш опыт на благо нашей великой Родины. И это, наверное, самое главное. Лесоклиматические проекты - это не только зелёный тренд. Это реальный инструмент восстановления лесов, снижения углеродного следа и устойчивого развития регионов. И мы в ВГЛТУ готовы идти этим путём вместе с бизнесом, государством и обществом.
- Руководство крупным университетом научная работа, депутатская деятельность - колоссальная нагрузка. Что помогает Вам восстанавливать внутренние ресурсы?
- Для восстановления сил очень важно бывать на природе, в лесу, отключать телефон и наслаждаться окружающей красотой. Я стараюсь хотя бы раз в две недели находить время для такого отдыха, чтобы восстановить энергию и вернуться к работе с новыми силами для развития нашего любимого университета.
Фото: © Андрей Степанов / Фотобанк Лори